Женский чат
обо всем



Живи легко, будь счастлив. Рассказ Эльзы Игоревны

Этот рассказ-монолог о жизни, мыслях и стремлениях Эльзы Игоревны, для которой лозунг «живи легко, будь счастлив» — самый главный.

Живи легко, будь счастлив

Мой муж любит лёгких женщин. Нет, не женщин легкого поведения, хотя… не знаю, может быть и их тоже любит, не спрашивала. А тех женщин, с которыми легко идти по жизни, вот что имела в виду. Я именно такая — никогда не гружусь по пустякам и не по пустякам тоже. Я женщина, а не грузовая машина, мне тяжести противопоказаны. Какая разница, что это за тяжести: настоящие или психологические, суть от этого не меняется. Конечно, можно назвать такое отношение к жизни другими словами: например, безответственность. Не отрицаю, что есть — то есть. Грабли безответственности у меня раскиданы повсюду, я на них наступаю, колюсь, бьюсь головой, но только шишки заживут, начисто про них забываю.

Грабли — это не главное: они приходят и уходят, а жизнь между ними остается. Ну вот, совсем недавно… Что бы было понятно, расскажу историю с самого начала.

Однажды мне в голову пришла несуразная идея: поменять свое отчество. Право имела полное: своего отца по имени Венедикт Ерофеевич я ни разу в жизни не видела, он меня тоже. Никаких взаимных семейных финансовых и чисто человеческих обязательств между нами за все мои двадцать два года безотцовщины не образовалось. «Зачем мучить себя и других выговариванием такого трудного словосочетания, как Элла Венедиктовна», — решила я и отправилась в загс менять свое отчество. Выбрать новую часть своего имени предоставила Вселенной. Подошла на остановке к мужчине, по возрасту годящемуся мне в отцы, и спросила:

-Извините, Вы не могли бы мне сказать свое имя и отчество. Дело в том, что я никак не могу вспомнить имя своего нового начальника. Возможно, услышу ваше имя, и в моей голове запустится ряд ассоциаций. Вы очень похожи на него», — соврала я.

-Максим Игоревич, — автоматически ответил мужчина, с недоумением взглянув на меня.

-Спасибо. Точно. Так и есть. Моего начальника зовут Игорь Максимович. Удачи Вам, а я на работу, — помахала рукой мужчине, заскакивая на ступеньку подошедшей к остановке маршрутки, и поехала в загс. В тот день я оставила в загсе заявление на изменение своего отчества с Венедиктовны на Игоревну. Через месяц получила паспорт, в котором значилось мое новое имя — Элла Игоревна.

Все было хорошо до тех пор, пока мы с Женькой, моим единственным и горячо любимым (в чём я в последнее время всё чаще стала сомневаться) мужем не собрались продавать квартиру. Квартира досталась мне от бабушки по дарственной. В восемнадцать лет я стала обладательницей однушки в панельной пятиэтажке ни на каком-нибудь втором или третьем этаже, а на самом пятом. Это избавило меня от лишних трат на тренажерный зал, когда, поступив в институт, я съехала от мамы в свою собственную квартиру. В нее же и привела Женьку через год.

О том, что дарственная была выписана на имя Эллы Венедиктовны, а не Эллы Игоревны, я начисто забыла. Риэлтор, продававшая мою квартиру, не обратила внимания на такую мелочь, и даже нотариус, оформляющая договор, не заметила несоответствия. А вот тётенька из жэка справку по отсутствию задолженности по квартплате выписывать отказалась, требовала предоставить ей Эллу Венедиктовну, которая все семь лет с момента получения дарственной являлась собственницей квартиры номер 68. Документ из загса, в котором был зарегистрирован гражданский акт об изменение отчества я, конечно же, потеряла.

В той ситуации, с продажей квартиры, в конце концов, всё разрешилось. В загсе мне выдали новое подтверждение, справки были собраны, мы с Женькой добавили денег к тем, что получили от продажи квартиры, и купили двушку в Уткиной заводи Невского района нашего любимого города Санкт-Петербурга.

Для себя же из этой истории я сделала один единственный вывод: менять ничего больше не буду. Даже сохраню Женькину фамилию после развода. Разводиться с ним в ближайшее время я не собираюсь, но за всю жизнь поручиться не могу.

Удивительное дело, когда я брала Женьку в свое замужество, то всё в нём меня устраивало. Было именно так, не он меня позвал замуж, а я четко и ясно поставила перед ним цель и сама же осуществила. «Пора жениться»,- заявила я, когда Эльза, моя подруга, собралась выходить замуж и два месяца таскала меня за собой по всем свадебным салоном города. Как я могла допустить, что Эльза станет замужней, а я останусь старой девой. В двадцать лет хорошо понимаешь, что жизнь коротка и тридцать лет — это уже старость. На свое будущее у меня были большие планы, времени же отводилось всего ничего — десять лет. До тридцати нужно было успеть: выйти замуж, купить большую квартиру, сделать карьеру или открыть собственный бизнес, объездить ближнее и дальнее зарубежье, начать строительство домика у моря квадратов на триста. Из приведенного списка легче всего было выйти замуж, что я и сделала, поставив штамп в паспорте, а в своем плане галочку о выполнении.

В последнее время Женька стал меня ужасно раздражать. Нет, не разбросанными повсюду носками. На это я не обращаю внимание. Всегда удивляюсь, как какая-нибудь дамочка корчит из себя чистоплюйку и заводит речь о разбросанных мужских носках: » Фу! Мужчина… Носки повсюду». Будто девочки ничего не разбрасывают. Мужчины только носки, а девочки всё подряд. Допускаю, что есть такие дамы: «идеальные, идеальные хозяйки». Но большинство все-таки обычные женщины и, скорее всего, у каждой в доме есть по «завальчику», возможно, не по одному.

В моей семье Женька разбрасывает носки, а я лифчики. Просто у меня их много, обожаю покупать кружевные с разными типами чашечек: анжелика, балконет, с косточками и без косточек, с застежками впереди и сзади, уменьшающие и увеличивающие размер груди. Понятное дело, что такое многообразие всегда должно быть под рукой. Конечно, когда приходит мама, мы с Женькой наводим порядок: он собирает свои носки, а я — лифчики.

Моя мама именно из тех идеальных хозяек, которые таковыми не являются по природе своей, но изображают, то есть живут по правилу «казаться, а не быть». Всю жизнь мама занималась только собой. Это занятие поглощало её целиком. В пору моего детства у нас был не дом, а дурдом, то есть всё повсюду и всегда под рукой. Сейчас, вспоминая, удивляюсь, как мы в таком хаосе моментально находили нужные вещи.

Лет пять назад мама вышла замуж за правильного мужчину. А, как известно, с правильным мужчиной и женщина становится правильной. Она начинает жить, а не выживать. Петр Константинович, теперешний мамин муж, является владельцем каких-то складов со стройматериалами, которых так много, что построить дом по всем причудливым картинкам, выуженным мамой из интернета, для него не составило никакого труда и дискомфорта. Мама теперь живет за городом, облагораживает свой дом и радуется жизни. А я радуюсь за маму и терпеливо выношу её придирки, нравоучения по поводу моего вечного бардака, неразберихи в делах и безалаберности.

Про мое раздражение на Женьку мама говорит, что дело во мне, а не в Женьке. Женьку она называет нейтральным элементом с прогрессирующими наклонностями к балласту. У мамы есть своя классификация мужчин. Однажды, брошенная моим отцом с маленьким ребенком, то есть мной, на руках, мама, пережив обиду, злость, горечь, разочарование, массу других чувств, успокоилась и начала жить счастливо под девизом «Счастье женщины от мужчины не зависит». Реальность такова (по маминой теории), что в ней есть мужчины катализаторы, балласты и правильные. Катализатор – это тот мужчина, который тебя развивает, если ты сама не в состоянии поднять свою задницу и заняться собственной жизнью самостоятельно. Выбирая в мужья катализатора, будь готова, что по головке тебя никто не погладит, а дрессировать будут по полной и не всегда приятно. В теории воспитания есть два способа воздействия: кнут и пряник. В практике только один — кнут. Катализатор большим умом не обладает, так что теорию воспитания он даже не читал, а кнут словесный и телесный всегда при нём.

Балласт достается той, которая в жизни многого достигла, но не научилась ценить и любить себя. В голове у такой барышни сидит мулька, что ее любить не за что. На достойных мужчин даже не смотрит, она их боится. Замуж выходит за первого встречного, податливого, как пластилин, который тут же садится на шею и начинает извиваться ужом, пуская в ход мыслимые и немыслимые манипуляции, чтобы коровка, то есть жена, и молочко в дом приносила, и сено для себя сама запасала.

Правильные мужчины достаются правильным женщинам. Эти из породы тех, кто четко разделяет внешний мир и внутренний. Внутренний мир, на то он и внутренний, чтобы держать его при себе. А во внешнем — взаимодействовать с другим, решать общие задачи, радоваться и наслаждаться жизнью.

За отношение мамы к Женьке мне немного обидно, но я не могу не признать её правоты. Как-то так случилось в нашей с ним жизни, что из Эллы Игоревны за несколько лет я превратилась в Эльку на побегушках. Впору опять идти в загс и менять свое звучное, элегантное имя на «Принеси-Подай».

Сегодня суббота. Все нормальные люди едут за город отдыхать, в крайнем случае, по магазинам — тоже приятное занятие или просто гуляют в парке. Я стою у кухонного стола и кромсаю замороженное мясо на куски. Голос в моей голове задает вопрос: «Что ты хочешь?» Слезы накатываются на глаза, нос хлюпает, сквозь ком в горле отвечаю сама себе: » Не хочу мяса, не хочу жарить, парить и варить, не хочу никому ничего подавать и готовить».

«Что ты хочешь?»- уже не спрашивает, а вопит во всю мощь голос. Я бросаю мясо в чашку, разделочную доску и нож в мойку, усаживаюсь в кресло и начинаю думать о том, чего хочу. Оказывается, я совершенно не знаю: что хочу, а вот что не хочу — знаю точно. Не хочу не только мяса, но и морковные оладьи.

Морковные оладьи в последний раз я ела в детском саду, противные такие: грязно-оранжевого цвета. Сопливый Витька ревел во весь голос и отталкивал тарелку от себя, а огромная воспитательница нависала над Витькой и заставляла его есть. Мне было страшно, что, откажись я от еды, воспитательница возьмется и за меня. Я ковыряла вилкой в тарелке и изо всех сил изображала из себя послушную девочку.

«Почему Витька, почему воспитательница и оладьи»,- в недоумении размышляю я, пока до меня не доходит: все повторяется, как под копирку. Только оладьи заменило мясо, воспитательницу — муж Женька, Витька – это внутренний голос, который противостоит насилию над собой, а я всё та же послушная девочка, делающая вид, что мне все нравится.

Мама, точно, права: дело во мне, а не в Женьке. Что-то моя легкость, с которой я шагала по жизни, превратилась в невыносимую легкость. Легкость легкости – рознь. Есть лёгкость, которая несет тебя как порыв ветра к новым свершениям. Ноги по земле бегут, а голова в небе облака раздвигает, и нет для тебя никаких преград. Всё получается, что бы не задумала.

Другая легкость маскировочная. Ты, как хамелеон, меняешь цвет настроения в угоду окружению, изображаешь из себя ту, которая нравится другим. Только люди не дураки, они всегда подмену чувствуют. Сразу считывают, что тобой движет страх или желание угодить. Подхватывают правила твоей игры и занимают в ней свои роли. Вот и мы с Женькой заигрались, пора прекращать. Побыла хорошей девочка, теперь очередь плохой. Баланс нужен во всем. Держать равновесие я даже в йоге пока не могу, где уж удержать его в семейной жизни. Так что испробую свои силы по ту сторону хорошести, а там посмотрим.

«Все! Теперь поняла, чего я хочу», — обращаюсь я к голосу в голове и громко произношу для себя и для него: «Хочу стать плохой девочкой. Скверной. Неудобной для других и любимой для себя. Вот так. А мясо у плохих девочек жарят Женьки».

Я натягиваю джинсы, подхватываю сумку, приклеиваю на холодильник записку: « У тебя есть выбор получить на ужин мясо или скандал. Первый — придется приготовить самому. Если выберешь второй, жди меня – скандал я тебе обеспечу, когда вернусь домой. Пока. Целую. Твоя любимая, единственная, горячо любимая Элька (Элла Игоревна по паспорту и собственному выбору)», — и выбегаю на улицу.

К Эльзе, любимой подруге, куда же еще? Вместе «вляпались» в замужество – вместе будем и спасаться, выравнивать крен невыносимой легкости жизни под кофе, свечи, музыку и разговоры по душам о самом главном – о наших мужчинах.

 

Автор Валентина Панченко

Рисунок из коллекции Cher plaisir ( Гранд Бэй, Маврикий)

 




Загрузка...


Яндекс.Метрика