Женский чат
обо всем



«Я пригласила жизнь свою на чай.» Рассказ Нины

Я пригласила Жизнь свою на чай
Поговорить со мною у камина..
А за окном кружил февраль
Деревья разукрасил иней..

Ну что ж, подружка, как дела?
Как проживаешь свои годы?
Спросила Жизнь и чаю отпила
Взглянув в окно на непогоду…

Ольга Конькова Мороз

Самый вкусный чай всегда дома. В гостях Нина от чая не отказывалась из вежливости. Но, как только приходила домой, то первым делом ставила чайник. Летом заваривала травяной, а зимой, когда морозы — крепкий, черный. Черный чай научилась заваривать у свекрови. А что было делать — муж привык, как у мамы. Нина очень обижалась, только потом поняла, что изменение вкусовых ощущений происходит постепенно. И, что даже самая вкусная еда человеку не понравится, если он привык к другой. Это сейчас еда, приготовленная свекровью, не ценится мужем ни на грош: жирно, много соли, переварено, а тогда ее борщ был эталоном вкуса. Но черный чай Нина по-прежнему заваривает, как у свекрови, в горячем фарфоровом чайнике с ложечкой сахара.

Сейчас сложно разобраться, как в ее, двадцатилетней голове, сложилась картинка идеальной семьи: что-то взяла из своей, родительской, что-то прочитала в книжках, подсмотрела в кино, остальное придумала. Картинка жила в ее голове и манила семейным счастьем: он, она, дети, чистый уютный дом, пироги и чай в саду на террасе.

Сыпаться, рушиться, расходиться по швам, созданное в воображении счастье начало сразу же после свадьбы. Нина изо всех сил старалась угодить, но муж был вечно недоволен, свекровь тоже. Нина проглатывала обиду за обидой, считала это нормой и во всем винила себя: не умеет, не досмотрела, не доделала. Где-то в глубине души порой просыпался здравый смысл и расставлял все по местам. Правда была такова, что количество эмоциональных вложений в семью со стороны Нины было гораздо больше вложений мужа. Получался перекос, который Нина удерживала изо всех сил. Когда силы закончились, из семьи не ушла, подрастала дочь, да и куда идти — не к родителям же в деревню возвращаться.

Девочка становится взрослой женщиной тогда, когда отказывается от иллюзий и начинает принимать реальность таковой, какая она есть. Оценивает ситуацию и решает, что делать или не делать.

Лет через пять семейной жизни Нина повзрослела. Отряхнула с себя обтрепавшиеся, разорванные в хлам иллюзии, заменила их толстой броней. Броня плотно сковала все душевные порывы и обеспечила эмоциональное онемение. Стало легче. Первой сдалась свекровь, отстала от Нины, потеряла к ней интерес, переключилась на дочь с зятем. Нина удивилась — такой легкой победы не ожидала. Высвобожденной энергии хватило на то, чтобы поменять работу. Устроилась удачно, в головной офис самого крупного застройщика в городе. Пятнадцать женщин в одном кабинете, но у каждой свой стол и компьютер. Работа с девяти до шести вечера, час на обед. Обедали здесь же, в кабинете. Каждая доставала контейнер и ставила его в очередь к микроволновке.

Нина не ставила, Нина шла пить чай. Особенный жасминовый чай Нина пила в кафе. Нужно только перейти через улицу и пройти чуть-чуть в сторону площади, подняться по ступенькам, открыть высокую белую деверь с полукруглыми арками под самый потолок и мир отчетов, бумажек, взбучек начальства, недовольного, контролирующего каждый шаг мужа, оставался в другой жизни. В этой, получасовой, вырванной из обеденного перерыва жизни, позвякивали чашки, шумела кофе-машина, дверной колокольчик возвещал о приходе гостей. Улыбчивые официанты, завидев Нину, здоровались кивком головы, как со старой знакомой и вежливо уточняли: «Как всегда?»

-Да, жасминовый, — Нина улыбалась в ответ и неизменно усаживалась за один и тот же столик возле огромного витражного окна с видом на городскую площадь.

Вот и сегодня Нина выскользнула за дверь офиса ровно в двенадцать и уже через пять минут сидела в кафе за своим столиком.

Официант Кирилл принес фарфоровый чайник, укрытый льняной, белоснежной салфеткой, поднос с чайной парой и изящной ложечкой для сахара. Нина поблагодарила, взглянула в окно. В искрящихся брызгах фонтанов носились дети, фотографировались влюбленные парочки, девчонки делали селфи, шустрый мальчишка подпрыгивал на скейтборде, в прыжке вкручивался в воздух так, что казалось — его движения противоречат всем законам физики.

Чайные медитации, так называла Нина свои обеденные перерывы в кафе, стали компенсацией за броню на душе.

Как-то в отделе зашел разговор о китайцах, о том, как они пьют чай и что их традиции чаепития очень отличаются от традиций русских.

-Да и нет у русских никаких традиций чаепития, — заявила тогда громкоголосая Вика, — кто на скорую руку с сахаром, на ходу, а кто из чая целое застолье делает. Вон как моя тетка Маруська: заходи на чай говорит. Зайдешь, а когда выйдешь, то и не поймешь — то ли чай пили, то ли водку чаем закусывали с блинами, беляшами, соленьями, вареньями. Другое дело китайцы со своей чайной церемонией. Вот ведь, и название даже особенное: не просто чай попить, а чайная церемония. У них на чай настраиваться надо: к себе прислушиваться, успокаиваться. Если мысли плохие в голове бродят, то отогнать — пусть подождут, место хорошим мыслям уступят. Потом посудой полюбоваться, игрой света — все оттенки, блики уловить и аромат чайный вдохнуть. Чайная церемония — это как медитация, перенастройка в тебе происходит от созерцания красоты. Красота из нас людей делает — душа, словно цветок, раскрывается, петь начинает. Вот как внутри себя это пение души услышишь, тогда и чай можно пробовать, пить не спеша, маленькими глоточками, чувствовать, как чай наполняет тебя живительной силой, лечит, восстанавливает. А еще первый чай они наливают в чашу справедливости. Если этого не сделать, то неправильно будет, нечестно, так как, если сравнивать по вкусу чай первой и последней кружки, то они разными окажутся. Вика тогда много о чае и китайцах рассказывала, вернулась из отпуска с острова Хайнань, эмоции переполняли.

Что-то тронуло Нину в том разговоре: о чае, медитации, ритуале, послевкусии — всегда разном. Тогда и забрела первый раз в это кафе. Заказала чай наугад — сейчас уже и не помнит, какой. Потом другие пробовала, а полюбила жасминовый. Сначала настраиваться и отгонять плохие мысли не получалось. В голове все время крутились ссоры, обвинения, претензии мужа. Но потихоньку стала отрешаться от всего и растворяться в настоящем, в том самом моменте, который проживала в этот самый миг за чашкой чая. Когда девчонки из отдела, ласково называющие ее «Чайной Леди», подарили на день рождение винтажный блокнот ручной работы с чашкой чая на обложке и словом «Послевкусие», то поняла, что медитации чайные неспроста в ее жизнь пришли. Нина давно уже научилась не сопротивляться происходящему, напротив, обрела особое удовольствие наблюдать, как то или иное событие закручивается с другими, засасывает в свою воронку людей, предметы, мысли, слова, дела и перерождается во что-то качественно новое, далекое от первоначального. Вот как ее первая запись в подаренном блокноте, первое ее послевкусие, выведенное легкой рукой после чая: «Моя дорога — это только моя». Записала, а потом сама себе удивляться начала: как легко перестала делать то, что делала годами. А зачем? Кому нужны эти теплицы и бесконечные летние заготовки на зиму. Ей на день хватало горстки орехов, покупала их по пути на работу, жасминового чая в обед и стакана кефира на ночь. То, что муж ест мясо и пироги то, это его забота. Так для себя решила и успокоилась. И как точку поставила — вкладываться в отношения запретила себе: переживать, беспокоиться, волноваться. Название всему этому дала: будь что будет. Вот и было, несколько лет было то, что было. А потом… Потом стало хорошо. Так хорошо, что она даже понять не могла, чем заслужила. Может быть этим жасминовым чаем и своей собственной картинкой семейной жизни, выверенной в чайных медитациях…

Свекровь начала в гости захаживать, подарки по праздникам дарить. Муж научился разговаривать вежливо. А если срывается порой, то потом извиняется долго и оправдывается. Кухня у них раздельная. А кто сказал, что должна быть общая. Нина не ест мясо, а муж орехи. Но кому это мешает, если в семье эмоциональное неравенство переросло в равенство, их собственное, под названием: семья Наша.

Дверной колокольчик мелодично пропел свою трель, оповещая о приходе новых гостей, вернул в реальность, напомнил о времени. Нина взглянула в окно, отыскала глазами башенные часы. Стрелки часов выстроились в прямой угол – обеденный перерыв заканчивался. Мальчишка у фонтана соскочил с доски, подсел на скамейку к девчонкам. Голуби стайкой ринулись к малышу, раскидывающему семечки из пакетика и призывающего птиц полакомиться, гитарист пристраивал гитару в футляр, слушатели расходились по своим делам.

Нина неторопливо допила чай, соблюдая все правила хорошего китайского этикета, предписывающего делать не менее трех глотков за одно поднесение чашки к губам: первый глоток небольшой, второй — основной, а третий — завершающий, формирующий послевкусие.

Ох, уж это послевкусие. После каждого послевкусия приходит состояние — всегда разное: непредсказуемое, творящее новую реальность, влекущее в неизведанное…

Какое сегодня? Нина открыла блокнот, прислушалась к себе и рука легко вывела строки:

«15 июля. Вторник. Теперь, без всяких усилий с моей стороны у меня в жизни есть то, что раньше приходилось выпрашивать и получать мизерными порциями, приносящими больше боли, чем удовольствия. Как случилось такое, объяснить не могу. Как это работает — не знаю. Поэтому принимаю с благодарностью и мыслями о том, что все уже оплачено и выводами, что порой надо уйти, чтобы вернуться…»

Нина захлопнула блокнот, положила в сумку, улыбнулась официантам. Дверной колокольчик звякнул на прощание и пожелал самого лучшего в той другой жизни с отчетами, начальством, мужем…

 

Автор рассказа Валентина Панченко

 




Загрузка...


Яндекс.Метрика