Женский чат
обо всем



Интересное знакомство в поезде. Рассказ новой знакомой о себе и своей семье

Знакомство в поезде отличается тем, что там люди становятся очень откровенными и рассказывают о себе многое из того, что не сказали бы в другом месте.

Байский котик — так мама называла ее сестру в детстве. Сестра была младшей, пятой по счету. Папы тогда уже не было. Когда переезжали в деревню, еще при жизни папы, она не хотела. Ну что интересного в деревне, в которой двадцать домов в один ряд. Следом еще одна деревня, а за ней следующая. Одна длинная-предлинная улица из трех деревень.

Мама хозяйство держала — корову, гусей, кур. Когда на работе задерживалась, шли корову доить с сестрами. Корова эта, на что животина, а все чувствовала: что не мама пришла, капризничать начинала. Целое ведро ей мешанки из муки делали (мама потом ругалась, что так много нельзя), а она все равно хвостом своим размахивала, норовила ударить кого или ведро перевернуть. Все при деле были на таком хозяйстве.

Только Светочка — байский котик подхватит свои пейзажики, кисти, краски в сумочку покидает и в поле — рисовать. Говорила, что она счастливой себя ощущает, когда такую красоту видит.

Рисовали в семье все, но только Светочка профессиональным художником стала. Сказочных персонажей рисует.

Маленькой была, а уже книжку свою издала, почти настоящую с рисунками и сказкой. Разрезала тетрадь пополам и героев сказочных выдумала. Утють и Шель их назвала. Никто тогда еще не знал, что есть писательница Тувве Янсон и ее книги про муми троллей. Потом, когда после перестройки все книги доступны стали, Светочка первой книгу Тувве Янсон домой принесла и сравнила свои картинки Утютя и Шеля из детской книжки-тетради с муми троллями. Все сходству героев поразились. Такие же носы, глазки — будто срисовывала.

Она, Маргарита, рисовала мало, больше вязать старалась. К соседке, тете Тане, через дорогу бегала и выспрашивала, как тот или другой узор вяжется. Так и научилась. Это сейчас ютуб есть. Включила, и все тебе расскажут, покажут, а тогда только тетя Таня.

Светик — байский котик до сих пор ей при встрече выговаривает:

-Ну что ты всех обвязываешь. Для себя надо жить. Радовать себя ежедневно. Не может радость для себя только подарками из шарфов, палантинов, носков выражаться. Продавай хоть, пусть люди носят такую красоту. Пробовала, но не берут ее носки, тоненькими узорными косами украшенные. У бабули топорной работы носки берут, а ее -нет. Не привык народ в ее уральском городе к красоте, не воспринимает ее. Вот и куклы свои дочь в Париж и Испанию продает, а в родном городе только дарит.

Прочитала как-то в интернете, что есть в наше время великие писатели, но нет героя нашего времени. Никто из писателей не создал такого обобщенного образа со всеми его победами, разочарованиями, противоречиями времени, в котором мы живем. Она тогда долго раздумывала над прочитанным и сама с собой рассуждала. Может быть, потому и нет героя, что его и не было. Были героини.

Женщины, которые в неразберихе перестройки первыми похватали китайские баулы и отправились кто куда с этими самыми баулами за товаром. Пока мужья думали, присматривались к изменившейся реальности, их жены кормили семьи и создавали семейный бизнес. Кто не знает хотя бы одну из таких женщин? Кто не сможет рассказать истории, как она сначала сама торговала или сдавала по точкам товар, чтобы быстро обернуться и отправиться за новой партией, а потом открыла первый магазинчик, за ним второй и даже цех по производству чего-либо.

Время перестройки коснулось всех. И мало кому из женщин удалось просидеть за спиной мужа. Она, Маргарита, то время с благодарностью вспоминает, как самое лучшее в своей жизни. Всего-то и надо было быстро сменить убеждения и начать делать то, что другие уже делали.

Убеждения, вбитые в голову советской властью, прочно сидели в головах, не хотели переворачиваться от натиска перестройки с ног на голову. «Продавать стыдно», — впитывалось с молоком матери. «Продавать почетно, достойно и прибыльно», — вопила перестройка, вытаптывая своими дефолтами, кризисами все посаженное и возросшее ранее в нашем постсоветском сознании.

Убеждения убеждениями, а есть и жить на что-то надо, детей растить надо. В какую бы сторону страна не повернула – выживать и приспосабливаться самим приходится.

Впервые она поехала в Беларусь за детским трикотажем из своего родного уральского городка, когда завод мужа обанкротился, и руководство завода отпустило всех работников на вольные хлеба. Муж вольных хлебов вокруг не увидел и сел сиднем перед телевизором на диване тосковать о былом.

-Возьми меня с собой, — попросила тогда кладовщицу Аню, которая, съездив раз к подруге в гости, быстро смекнула разницу в ассортименте богатых белорусских магазинов и уральской глубинки.

-Деньги нужны. Найдешь деньги, поедем.

Она деньги нашла. Так и завертелся её первый бизнес. С привезенным товаром на рынке не стояла. Шла в больницу, звонила на проходной знакомым девчонкам и сообщала:

-Все привезла, заказы все выполнила и новенькое, интересное нашла.

Однажды соседка, Рая, предложила:

-Что ты в Беларусь мотаешься. Давай в Польшу. Золото будем возить. Товар легкий и дорогой.

Испугалась тогда, отказалась. Никогда не хотела быть очень богатой, словно знала свою планку достатка. Сейчас у Раи ювелирные солоны не только на Урале, но и в Питере. И за товаром теперь уже никто не ездит, сам приходит посылками.

Трикотажный белорусский бизнес долго не продержался. Магазины большие стали открываться. Конкурировать с ними — это как Дон Кихоту с ветряными мельницами сражаться. Мог Дон Кихот себе такое позволить — жить иллюзиями. Все тяготы сурового материального мира брал на себя Санчо Пансо. Но такого прикрытия у нее не было. Скорее в союзе, называемом браком, роль Санчо Пансо была её, Маргариты.

И снова быстро оценила перемены. Прикинула, что ездить далеко невыгодно и возить товар малыми партиями, сумками, означает теперь одно — себе в убыток. Стала присматриваться к тому, что есть в округе, что нужно людям и что будут покупать. Ставку поставила на масло растительное местного производства и не прогадала. Работала бухгалтером в частном предприятии, делала балансы, а по средам и выходным дням на рынке маслом торговала. Однажды зашла в магазин за продуктами в курточке своей промасленной. Шапку всегда богатую носила, а куртка, как спецодежда. Попросила креветки в упаковке. Продавец взглядом ее окинула, и, чтобы не делать лишних движений, предупредила:

-Дорогие очень креветки. Их мало кто покупает.

-Мне-то что, кто их покупает. Давайте креветки. Цена меня не интересует.

Продавщица еще раз окинула ее недоверчивым взглядом, но креветки подала.

Бизнес масляный для всей семьи оказался полезным. Всем дело нашлось: и мужу и сестре с ее мужем. Сестра потом заводик масляный выкупила, оборудование новое завезла и открыла предприятие под своим именем. Все в собственности, только поля для выращивания подсолнуха в аренде. Недавно, на выставке, масло ее завода лучшим в Башкирии признали.

А она от масляного бизнеса потом отошла, открыла несколько магазинчиков в городе. Муж к тому времени дом уже построил, переехали из двухкомнатной квартиры на свой участок среди леса, но от дороги центральной недалеко.

Спокойная, размеренная жизнь началась. Вошла в свое русло — так говорят про реку, которая из берегов выходит при весеннем паводке, а потом назад возвращается, будто и не было ничего. Так говорят про жизнь, которая после бурных перемен к себе самой возвращается: с семьей, домом, достатком достойным, чтобы жить можно было, и на море летом ездить.

Вот и сейчас с внучкой Софой к сестре средней в Геленджик едет. Каждое лето на две недели обязательно. В море покупаться, с родными увидеться. Софа совсем большая уже стала, в седьмой класс перешла. С характером девчонка растет. Только родины у нее нет. Родилась в Норильске, потом с мамой в Москве жила, а теперь с ними. Третий ребенок — они с мужем ее называют. Волосы вот выкрасила в зеленый цвет. Ругали, возмущались, а что поделаешь? В тринадцать лет свое представление о красоте. Ладно, уж, пусть летом почудит. Девчонка хорошая, способная, рисует очень хорошо. Передались способности, не пропали. Папа программист, значит и математика с физикой не страшны. Пусть жизнь у нее легкой будет, как у Светочки — байского нашего котика.

-Нет, — говорит Светочка, — плохой погоды. Ну и что дождик. Я курточку красивую надену, сапоги резиновые на каблучке, зонт яркий и гулять. А если гулять не хочу, то подосиновиков в конце участка наберу и буду ужин необычный изобретать. Подосиновики у Светочки и вправду прямо на участке растут. Дом у них с мужем огромный и земли соток двадцать. А за домом лес березовый. Вот подосиновики в гости заглядывали, заглядывали, да прижились среди травы.

Ужин, можно не сомневаться, Светочка вкусный и красивый приготовит. Она везде красоту ищет, и красота на ее зов отзывается. Как-то в Туркмении — муж тогда Светочкин на вертолете их по красивым местам возил — приземлились они у горной речки. Светочка позвала: «Посмотри: какая красота», — сказала и руку всю в золотых кольцах под воду опущенную показала. Камешки на солнце под водой так заиграли светом, заплясали, затанцевали по камням речным.

А у нее здесь, в поезде, своя красота. Пока едет, зайца крючком в подарок малышне свяжет. Красивые у нее зайцы получаются, аккуратные. В платье или штанишки нарядить — вот тебе мальчик или девочка. На этот раз девочку свяжет, платье Софа ей уже придумала. Не такое, конечно, как ее мама Наташа для своих кукол шьет, вышивкой и стразами украшает, а простенькое для леса годное — зайчик ведь, хоть и девочка.

Наташа, ее дочь, студию дизайна свою открыла. Целыми днями на работе. Вот ведь как судьба человека ведет. Не думала, не гадала, что дочь дизайнером будет. Педагогический закончила. А потом в Москву уехала и там еще одно образование получила. Больше они сейчас успевают, чем их поколение, восьмидесятых. Образование по два у всех, работа и спортзал обязательно, и питание, конечно. Светочка тоже в это новое время вписалась своей самодисциплиной невероятной.

Встретились как-то, долго не виделись и решили встречу отметить. У нее, у Маргариты, собрались. Она стол накрыла. Рыбку форель вкуснющую сама засолила. А Светочка пять сантиметров рыбки отрезала и такой же кусочек хлеба, этим и закусила. «Хватит, — говорит: «Попробовала». Про утро свое рассказывала тогда:

— Встаю в шесть утра, не люблю, — говорит, — торопиться. Зарядку сделаю, макияж наведу, наряжусь, цветами в саду полюбуюсь, а потом на работу. Муж сам себе завтрак готовит. Я все равно по утрам не ем. Так что это его забота.

Посидели тогда хорошо. Многое вспомнили про детство, про сестер, брата.

Потом муж её, Маргариты, с работы пришел. В подвал за ликерами и самогонкой бегал, хвалился. У мужа в подвальчике свой кабинет. Все баночками уставлено: настои с травами разными, самогон с добавками и ликеры. Это она смекнула, что самогон выгодно делать. Ведь время от времени все равно водку покупать приходится. То праздники какие, а то и пельмени возьмутся с мужем лепить. Первую партию налепят, тут же отварят и попробуют. Ну, конечно, по стопочке выпьют. А потом уж все остальные на целую неделю. Муж не просто лепит, а выписывает каждый пельмень, чтобы каемочка узорчатая была. Лепить ушками не признает – в них сока мало.

Так вот, она приметила, что мужчина один ходит из магазина в магазин и фрукты, подпорченные, по дешевке скупает. Спросила его зачем. Он и сказал, что самогон варит. Вечером мужу рассказала. Теперь все фрукты со своего магазина, просроченные, муж забирает для своего винного производства.

Все у нее хорошо. Только, бывает, взгрустнется порой неизвестно от чего. Светочка говорит: «Гони эти мысли. Не забивай голову. Как только затосковала, то сделай для себя что-нибудь: в салон красоты пойди, на велосипеде покатайся, с подругой в кафе посиди». Нет. Не для нее Светочкины советы. С магазинами забот хватает, без выходных работа. Только вот эти две недели на море и позволяет себе. А грустит, потому что мысли приходят о том, что все не вечно. Заканчивается жизнь. Вот и мама, какая уже старенькая стала. Если мама жаловаться начинает, про усталость говорить, то Светочка ей сразу отвечает: » И мы, мама, на работе устаем. У каждого возраста своя усталость. Выходи на улицу, гуляй. На людей, на солнце посмотришь, и пройдет усталость. Настроение поднимется, и мысли хорошие придут.»

Мама так замуж и не вышла. В сорок один год вдовой осталась. Сватались многие к ней, но она всегда так говорила: «Там тоже дети есть. Вот выращу я скотину, приедете ко мне я своей рукой каждому кусок отделю и оглядываться не буду. А в замужестве я не хозяйка». Сейчас с братом в своем доме живет, в той самой деревне, в которой отец дом построил, и она всех нас вырастила. Теперь, когда все сестры по городам живут, то краше той деревни ничего и на свете нет. Лес кругом, луга. Приедешь летом и грибов и ягод наберешь на всю зиму. Маме хорошо, что все мы семьями живем, у каждой из нас все есть. А нам хорошо, что Галина у нас на юге. Потихоньку с мужем и детьми уехали. Никому ничего не сказали. Сначала в отпуск, на разведку. А потом и насовсем. И правильно сделали. Теперь и дом и квартира у моря есть. Успели обосноваться, когда Геленджик еще просто рыбацкой деревней был. Это сейчас курортный город. Цены на жилье высокие. Все артисты приезжают отдыхать и концерты дают. Галина билеты подешевле достает, работает в санатории, где самый лучший зал концертный. Вот в прошлый раз на концерт Киркорова ходили. И нынешним летом куда-нибудь да попадем -культурную программу никто еще не отменял.

Софа в этот раз тоже что-то пригорюнилась. В поезд сели, затосковала по маме, даже всплакнула немного. Потом ничего, успокоилась. Возраст такой. Вон сидит сейчас в планшете маминых кукол разглядывает. Каждая со своим характером. Веселые, задорные куклы у Наташи получаются. Радость они в каждый дом несут. Ведь каждую для души делает, частичкой себя с каждой делится.

Ну, вот и немного совсем пути осталось… Ночь переждать, а утром Геленджик, сестра с семейством, разговоры и море…. целых две недели море…

Читайте продолжение в рассказе  «Интересное знакомство в поезде. Я дома».

Начало в рассказе «Интересное знакомство в поезде. Предисловие».

Автор Валентина Панченко

Фото и куклы Натальи Смекалиной

 

 




Загрузка...


Яндекс.Метрика